Category: религия

Волга-матушка

"Благоразумное молчание есть матерь молитвы..."

Фома Шпидлик. Духовная традиция восточного христианства. Систематическое изложение. - М: Paoline, 2000



<<Сегодня «духовность», ее течения и история, изучается сис­тематически. Духовная традиция стала, как сказали бы древние подвижники, предметом «простой учености», что, к сожалению, усложняет ее духовную простоту. С одной стороны, христианский Восток более не выглядит неосвоенной целиной, совершенно не­изведанной. Это утешает еще и потому, что никто больше не испытывает потребности возвести стену, разделяющую потомков двух частей бывшей Римской Империи. Но с другой стороны, все менее и менее отваживаются говорить о «духовной традиции христианского Востока» вообще. Теперь признано всеми, что не­обходимо учитывать свойственное ей многообразие.

До сих пор не решались подступиться к идее составления «руководства» по этому предмету. Однако многие желали бы иметь подобное пособие, чтобы обращаться к нему в преподавательской деятельности как основе более глубокого изучения, как к на­стольной книге...>>

(8)
3. Непрестанная молитва

«Молитесь непрестанно» (1 Фес 5, 17)

«Нам никто не приказывает, - говорил Евагрий, - трудить­ся, бодрствовать, непрестанно поститься; но нам предписано мо­литься непрестанно»1, потому что наш разум «был сотворен для молитвы»2. Полностью соглашаясь с мнением духовных писателей Востока, Максим Исповедник, в свою очередь, добавляет, что «Священное Писание не предписывает ничего такого, что было бы невозможным»3, хотя, конечно, у каждого из духовных авто­ров была собственная интерпретация этих двух слов - молиться и всегда.


Collapse )


P.S. Интересный западный обзор по «мистическому богословию» Востока очень внимательный к традиции и преданию Православной Церкви.
Отлично сказал про эту работу о. Георгий Чистяков :
«... в книге его молитвенных размышлений в почти художественной форме, посвящен и серьёзнейший, академического типа труд священника Фомы Шпидлика из Папского Восточного института «Духовная традиция восточного христианства», написанный по-итальянски, но вышедший и в русском переводе в Москве в 2000 году в издательстве «Паолине». Один из старейших специалистов по христианскому Востоку и блестящий знаток путей русского духовного делания, уроженец Моравии, славянин и в то же время католик по рождению, о. Фома написал книгу, в которой, как он сам подчёркивает в подзаголовке, даётся систематическое изложение православной аскетики.
Аскетика - это всегда совместная работа самых разных отцов и подвижников, передающих друг другу накопленный ими опыт, а не труд одного, пусть даже самого блестящего (как, например, Фома Аквинский) богослова. Такой же «братский» характер присущ, как подчёркивает о. Шпидлик, и науке об аскетике. «У истоков нижеследующих страниц, - пишет он во введении к своей книге, - стоят курсы лекций, прочитанных в Риме о. Иринеем Озером, инициатором преподавания на Западе духовной традиции Востока».
Фома Шпидлик не случайно вспоминает своего давно умершего учителя. Ещё в начале XX века в Западной Европе о православии знали очень мало, но, главное, относились к духовному опыту Востока с пренебрежением, видя в нём своего рода «христианскую йогу», чисто этическую и представляющую интерес только для учёных форму благочестия, никоим образом не совместимую с вселенским христианством.
<...>
Фома Шпидлик принадлежит к числу тех «латинян», которые, восприняв это открытие, не только стали серьёзнейшими специалистами по православной аскетике, но и полюбили православие всем сердцем. Благодаря усилиям его самого и людей его поколения христианский Восток на Западе стал изучаться, не как это делалось прежде — в «миссионерских целях» (чтобы католический миссионер разбирался в психологии тех народов, среди которых ему надлежит проповедовать Евангелие), но для того, чтобы приобщить к богословским сокровищам Византии и Руси западного христианина, дать человеку на Западе возможность вкусить от того опыта, что был накоплен на православном Востоке.»
Врата

"Можно ли из "варвара" сделать христианина?"

Иванов С.А. Византийское миссионерство: Можно ли из "варвара" сделать христианина?/ Рос. академия наук. Ин-т славяноведения . - М.: Языки славянской культуры , 2003

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

I

Историки до сего дня исходили из молчаливо подразуме­ваемой посылки, будто Византия так же сильно хотела кре­стить варваров, как и Рим. Например, Т. Нунан обращает внимание на то, что ромеи не стремились крестить крымских булгар — его наблюдение верно, однако ошибочной, на наш взгляд, является изначальная посылка: автор противопостав­ляет византийскую пассивность в деле крещения булгар — по­стулируемой из общих соображений «активности» (intent), проявленной при христианизации Болгарии и Руси1. Миссио­нерская настойчивость Империи не данность, а неоднознач­ный, перемежающийся процесс борьбы между экспансией и изоляционизмом, церковным и имперским — внутри ромей-ской культуры. Некритическое принятие специалистами в разных областях тезиса о том, что Византия постоянно стре­милась к распространению своей религии, заставляет их со­вершать насилие над наблюдаемыми ими фактами, дабы как-нибудь примирить их с этим априорным допущением. Напри­мер, исследователи истории венгерского языка недоумевают по поводу отсутствия греческого пласта в мадьярской христи­анской лексике; историки Руси спорят о странном поведении князя Владимира, которому пришлось даже захватить Херсон, чтобы добиться для себя крещения; многие исследователи Кавказа исходят как из чего-то само собой разумеющегося, что Византия не могла не стараться обратить все кавказские пле­мена. В. А. Кузнецов строит теорию об участии Византии в крещении Западного Кавказа и об основании ею целого мис­сионерского города в Архызе. «Миссионерская активность Ви­зантии, — пишет он, — объясняется рядом далеко идущих по­литических расчетов, основным из которых являлось стремле­ние к превращению алан в послушных военных вассалов»2. А.-Э. Тахиаос задается вопросом, существовал ли в Византии единый «славянский проект», последовательно осуществлявший­ся начиная с Моравской миссии и вплоть до крещения Руси; несмотря на отсутствие данных в пользу такого предположе­ния, он тем не менее утверждает, что подобный миссионерский план «должен был» существовать3. Быть может, наше исследо­вание поможет развеять некоторые из таких априорных теорий.

Collapse )


P.S. И оффтоп на заметку:

лекция Сергея Иванова "Второй Рим глазами Третьего: Эволюция образа Византии в российском общественном сознании"

Joxaren

" – Хороший город этот ваш Константинополь, везде сюрпризы, "

 
А.П. Каждан
История византийской литературы / в сотрудничестве с Ли Ф. Шерри и Х. Ангелиди. Перевод с английского А.А. Белозеровой, Е.И. Ванеевой, В.Г. Герцик, О.В.Гончаровой, Е.Н. Гордеевой, З.Е.Егоровой, К.Н. Юзбашяна. – СПб.: Алетейя, 2002. – 529 с. - (Византийская библиотека. Исследования).

"Зачем нам кузнец!? "

«Главная фигура «Чудес» — Артемий, который был правителем (Египта), но якобы пал жертвой преследований ариан. Артемий — персонаж истори­ческий: он при императоре Константине был дука Египта и в 362 г. был каз­нен Юлианом Отступником. В реальной истории он не был жертвой ариан. Наоборот, он поддерживал Георгия, арианского епископа Александрии, вы­ступая против православного Афанасия. Житие другого великого право­славного святого, Пахомия, в одном из эпизодов упоминает Артемия, стратилата или дуку Александрии при Константине, который был направлен на поиски Афанасия и прибыл в Тавенниси, где он разбил свой лагерь на терри­тории монастыря Пахомия; за свою дерзость он был наказан небесными силами: у него носом пошла кровь. Удивительным образом бывший арианин и гонитель православных превращается в святого, целителя и героя Константинополя. Культ Артемия сформировался там к середине VII в., а рака с чудодейственными мощами святого была установлена в церкви Иоанна Крестителя.»
(50-51)
«Артемий исцеляет посредством инкубации: святой появляется в видении больному или кому-то из его родственников чаще всего, когда человек, ищущий излечения, спит в святом месте (в церкви Иоанна Крестителя), но иногда и вне его. <…>
Тут Артемий не сам творит чудеса, а отсылает боль­ного к кузнецу по имени Феодор, мастерская которого находится в портике Домнина. Человек приходит к кузнецу, но Феодор отказывается выполнить просьбу, поясняя, что он ничего не знает об исцелении. Новое видение и вто­ричное посещение кузнеца, вызвавшее раздражение будущего целителя. Игра продолжается, и наконец обозленный кузнец велит больному помес­тить свою опухоль на наковальню, бьет по ней молотом, и — слушайте и вни­майте! — воспаление исчезло. Можно только предполагать, не намеренно ли ввел автор эту аналогию с потешным мифом о кузнеце Гефесте, который, подчиняясь повелению Зевса избавить его от головной боли, ударяет его по голове топором, тем самым, вызвав рождение Афины, не задумал ли автор этот эпизод как скрытую пародию — не подражание! — на культурное на­следие античности.»
(56-57)

Collapse )
Joxaren

"Нет никакой абсолютной симметрии между божественнос­тью и человечностью во Христе..."

 
Мейендорф И. Византийское богословие: Историческое направления и вероучение./ Пер. с англ. Кавтаскин А. – М: «Когелет», 2001 – 432 с.
<<Из этой основополагающей посылки следуют два важных вы­вода, (а) Нет никакой абсолютной симметрии между божественнос­тью и человечностью во Христе, поскольку единственная в своем роде и единая ипостась только божественна и еще потому, что чело­веческая воля будет следовать воле божественной. Именно «сим­метричная» христология была отвергнута в Эфесе (431 г.) как несторианская. Такая «асимметрия» ортодоксальной христологии отобра­жает ту самую мысль, которую так настойчиво подчеркивали Афа­насий и Кирилл Александрийские: только Бог может спасти, тогда как человечность способна лишь сотрудничать со спасительными деяниями Божиими и Его волей. Между тем, как на то мы обращали внимание выше, в патристической концепции человека «теоцентричность» — это «естественное», природное свойство человечности; посему асимметричность не мешает той истине, что Христос был вполне человеком и что человечность эта была  деятельной, «актив­ной».>>
(270-271)
(Скачать другой перевод:
Иоанн Мейендорф (протоиерей).
Византийское богословие. Исторические тенденции и доктринальные темы./Пер. с англ. В.Марутика. - Мн.: Лучи Софии, 2001. -336 с. (А4 -223с.)
 - http://ksana-lib.ru/langpa/)

Флоровский Г. Восточные отцы Церкви. – М.: «АСТ», 2003
 
<<4. В учении о двойстве воль и действий во Христе православный диофизитизм получает полную законченность и определенность. И только открытое и прямое исповедание человеческого природного действия и воли во Христе устраняет всякую двусмысленность в учении о Богочеловечестве.
Метафизическия предпосылки рассуждений преподобного Максима о двух действиях (энергиях) можно выразить так. Во-первых, воля и действие есть существенное свойство духовной природы, есть природное или естественное свойство; поэтому из двойства природ неизбежно следует двойство (природных) действий, и всякое колебание в признании их двойства означает невнятность в исповедании двух естеств. И во-вторых, нужно ясно и точно различать волю (природную), как основное свойство духовного бытия (θέλημα φυσικόν) θ воление избирательное, волевой выбор и колебание между разнозначными и разнокачественными возможностями (θέλημα γνωμικόν)... Νа этих предварительных определениях преподобный Максим останавливается очень подробно. Ибо здесь именно вскрывалось основное разногласие с монофелитами. Монофелиты утверждали единичность воления и действия во Христе, единичность личной (ипостасной) воли, - ибо един Христос, един Воляший; стало быть, едино воление и одна воля. Не включает ли единство лица и единство воли? и не ослабит ли допущение двух волений единства Богочеловеческого лика? Недоумения монофелитов обнажали действительный богословский вопрос: что может означать двойство волений (и действий) при единстве и единичности Волящего субъекта? Прежде всего, здесь в сущности два вопроса. И понятие "ипостасной воли" тоже может означать двоякое: либо поглощение или растворение человеческой воли в Божественной (динамическая единичность воления); либо допущение некой "третьей" воли, соответствующей "сложной ипостаси" Богочеловека, как особому началу помимо и наряду с соединяющимися природами. Преподобный Максим отстраняет прежде всего это последнее предположение: целое не есть нечто третье, не имеет особого существования помимо своих образующих; цельность означает только новый и особый образ существования и действия этих образующих, но при этом не возникает и не открывается никакого нового источника воли и действия. Единство Ипостаси во Христе определяет образ самораскрытия природ, но не создает никакой особой, "третьей" и независимой реальности.
Collapse )
Joxaren

Нам православным про "это" (4)

 
преподобный Иоанн (игумен синайской горы)
Лествица. - М.: "Лествица", 2002 г
(по изд. Тип. Св.-Тр. Сергiевой Лавры 1908)  
http://www.krotov.info/library/i/lestvich/lestv01.html

СЛОВО 1. Об отречении от жития мирского.

21.Некоторые люди, нерадиво живущие в мире, спросили меня, говоря: «Как мы, живя с женами и оплетаясь мирскими попечениями, можем подражать житию монашескому?» Я отвечал им: «Все доброе, что только можете делать, делайте: никого не укоряйте, не окрадывайте, никому не лгите, ни перед кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, к нуждающимся будьте милосердны, никого не соблазняйте, не касайтесь чуждой части  и будьте довольны оброки жен ваших. Если так будете поступать, то недалеко будете от Царствия Небесного». (38)
 
Joxaren

Настоятелю из Моздока посвящается :-)

 

Про «это» – православным

Игумен Валериан (Головченко)  (http://o-val.ru/)

«И ложе нескверно...» (Евр. 13, 4)

Икона Зачатия св. Анны (фрагмент)

Про интимную жизнь чаще говорят на исповеди, чем на проповеди. В то время, когда весь мир талдычит о «сексуальной свободе», кажется лишь православные связаны великим «заговором молчания», некой страшной омертой. Может показаться, что, спроси православного, что значит «секс», немедленно услышишь в ответ: «Это цифра шесть по-немецки».

Многих удивит, что говорить об этой стороне жизни отважился монах. Причина проста.

Газетчики описывают сексуальные похождения знаменитостей на страницах бульварных изданий. И это развлекает толпу. Сексопатологи-фрейдисты проецируют эротические фантазии дедушки Фрейда на весь мир. И мир успокаивается от лести. Гуманисты призывают к разнообразию форм любви. Пока их ребенок не становится жертвой педофила.

И даже благочестивые православные супруги в этом вопросе не авторитетны. Они не свободны от личного, субъективного опыта интимных отношений.

Лишь опыт монашествующего священника в этой области жизни не личный, а компилятивный. Он как «неиграющий тренер» – знает, как выигрывать, но стоит у кромки поля.

На фоне всеобщей развращенности у обывателя складывается впечатление, что православные даже не представляют себе, откуда дети берутся. И считают интимную жизнь чем-то гадким изначально. Да, православное христианское вероучение считает законной одну единственную форму* интимного сожительства – сожительство в венчанном браке. Но это не значит, что призывая быть едиными в главном, православие ограничивает свободу во второстепенном.

* Форму, а не позицию.

Collapse )
.